Далекие девяностые годы принято либо ругать, либо с ностальгией на них онанировать. Я же расскажу историю, которая случилась со мной во времена юности, еще покрытой розовыми соплями, но уже приправленной перцем реальной жизни.
В частности, работу для девушки двадцати двух лет в те годы найти было непросто – тогда еще не существовало супермаркетов и кассирш, а ларьков торговать на всех не хватало. Так что я оставалась за бортом производственного процесса, до тех пор, пока мои подруги не пристроили меня на работу к некоему Роману из Ростова.
Не знаю, как на всем постсоветском пространстве, а у нас в провинции Ростов всегда считался городом аферистов и обманщиков. Роман подтверждал славу родного города: именно этим он и занимался, и ему была нужна помощница – люди доверяют девушкам свои деньги гораздо проще, чем парням с прокуренными глазами. Буквально через неделю нашего сотрудничества Роман пригласил меня в воскресенье в гости – помочь ему сварить пельмени в холодной холостяцкой квартире.
Почему-то вместо того, чтобы пожрать пельменей, и запив их шампанским, поцеловаться и заняться любовью, два половозрелых дебила (это мы) решили пофотографироваться. То есть начался беспредел (пельмени явно являются афрозодиаками в наших погодных условиях), в результате которого мы высыпали соду на его темно-синюю учетную книгу и затем сформировали дороги. Роман выделил для этой цели сто долларов, и я позировала в недвусмысленной позе – правда, в те годы у нас еще не было опыта общения с наркотиками серьезней гашиша, и наши содовые имитаторы напоминали скорее автобаны. В реальности от такого количества можно было б умереть. Ну, неважно. Роман на следующий день проявил пленку и вручил фотографии мне со словами «мне их стыдно было из проявки забирать».
…Рабочие будни рядовых аферистов протекали беспроблемно, девушка принесла Роману удачу и бабос тек рекой. Через месяца три нас приняли мусора прямо на работе и забрали в местное РОВД. У него дома провели обыск, почему-то пакет с травой (а пакет был именно пакет, полкилограмма наверное) не нашли, зато нашли злополучную пленку, не поленились, напечатали фотографии размером а-4. Украшением фотосессии, разумеется, была ваша покорная слуга, склонившая голову и с трубочкой из ста долларов в носу. Я редко видела у людей на лице такое торжество, как в тот момент, когда молодой гниломордый опер предъявил мне эти снимки. «А это сода», - не моргнув глазом, ответила я, тем более, это же была чистая правда. Не знаю, где моего собеседника учили на милиционера, но он спросил меня «А что, травкой балуешься?». Хотела бы я посмотреть на такого дебила, который бы в стенах следовательского кабинета признался «Да уж, бывает. И сейчас с собой у меня есть корабль…».
Следующий вопрос опера был не элегантнее предыдущего: «А как же ты расслабляешься?» - кроме как травой, расслабляться же нечем (или он ждал от меня ответа про героин? – пришло мне в голову только что). «А я на архитектуру смотрю. На дома, на жизнь города… и так меня прет…» - ответила я, закатив глаза и с театральным придыханием. Думаю, я была жемчужиной его правоохранительной карьеры, жаль только, что любование архитектурой нельзя инкриминировать.
А что случилось с Романом? – спросит вдумчивый читатель. Отвечаю. Как только меня отпустили из РОВД под залог читательского билета из университета, я пошла к телефону - автомату и набрала один заветный номер. После чего Романа несколько помятого, но счастливого, отпустили восвояси, и все в принципе, закончилось хеппи-эндом за несколько сотен долларов.
